Тексты | Ржавая подкова

Спелеологическая рассылка, CML #7737, 30 августа 2005 г.

Пережить паводок

Д. Усиков

Оригинальное название – Surviving the flood.

Прочитал весьма живое описание паводка (CML #7733, Дегтярев Александр). Волнует. Особенно тех, кто пережил наводнение в Снежной пещере. Мне "посчастливилось" пережить много раз. Практически в каждой экспедиции.

Ребятам повезло, что они не успели дойти до "Зигзага Удачи", как мы прозвали с Татьяной Немченко одно место в Снежной пещере ниже Гремящего зала, которое мы впервые проходили не вполне уверенные, что наверху нет дождя.

Сперва по поводу вопроса, куда девается вода падающая во входной колодец во время паводков. Уходит, - промыв тоннель подо льдом вдоль восточной стенки. В 1977 году паводок смыл все наше масло, лампу-вспышку, и другую мелочь, что мы имели неосторожность оставить на камнях перед входом в Снежную. Дождь был кратким, может быть около часа, но это была настоящая стена дождя. Воздух промылся настолько, что горы в Турции - прямо через Черное море - были видны как Эльбрус из Пятигорска. Никогда больше не видел этой картины! Особенно прекрасен был вид на Арарат. Тогда мы еще не успели загрузиться в пещеру. После паводка я спустился вдоль промыва метров на 50 и спас часть унесенных вещей. Муся Григорян в мае 1978 года исследовала этот промыв на большую глубину, но не нашла сколько-нибудь интересного продолжения.

Мой первый крупный паводок собственно в пещере я пережил в компании Саши Морозова и Володи Федотова в 1977 году, сразу после того как мы открыли зал Надежды и Победы. Палатка стояла внутри Пятого завала, метрах в семи над водой. По телефону нам сообщили, что на поверхности идет дождь. Мы устроили дежурство по наблюдению за уровнем воды. Где-то полтора часа дежурства наступила очередь Володи. Он вернулся из лаза, (откуда мы смотрели на воду в реке), как-то неожиданно быстро и грубо прервал наш сон. Он сообщил, что больше незачем тискаться в этот лаз. Теперь воду можно видеть прямо из лагеря. И она прибывает со скоростью 20 см в минуту.

Чтобы убежать в только что открытые нами пространства в залах наверху завала, надо было спуститься сначала к воде и пройти по тоннелю метров 10 до начала подъема в залы. Володя собрался первым, поднялся по первому колодцу, и стал вытаскивать веревкой вещи, которые я ему пристегивал внизу. Саша должен был вот-вот подойти. Он держал кассу всей экспедиции и другие важные документы, которые надо было найти и упаковать. Когда мы подняли все - минут пять работы, Саши все еще не было. Я побежал к лагерю, чтобы его поторопить. Воды в тоннеле было уже по пояс. Грохотало казалось отовсюду. На мой крик "Саша", я услышал скорее сдавленный стон, чем крик, и совсем с другой стороны чем лагерь: "Данила, помоги, тону!". Там, куда уходила основная масса воды, под потолком виднелась только каска с тусклым фонарем. Было очевидно, что экономя электричество, Саша перепутал тоннель к спасению совсем с другим тоннелем, по которому паводковая вода стремительно уходила под завал. От меня до Саши было семь метров пенного потока. Плавая на спине, он был прижат водой лицом к скале. Правой рукой он цеплялся за крошечные выступы на потолке, левой рукой, которая была под водой, инстинктивно удерживал уже ушедший под свод мешок с вещами. Было очевидно, что оставались считанные секунды до того как вода утащит моего друга из этой жизни в жизнь совсем иную.

Конечно, я бы мог героически броситься на помощь. С очевидным итогом - подхватив меня как бревно, поток ударил бы мною по Саше, и тот выпустил бы окончательно тот последний зацеп, на котором еще держалась его жизнь. Оставалась последняя надежда – если Саша умудрится продержаться, пока я принесу веревку. Это был самый быстрый спринт в моей жизни, по грудь в воде – под колодец, где наверху сидел Володя с веревкой, и обратно к Саше. Всего пара минут, но каких... Лихорадочно на бегу распутывая как всегда в таком случае перепутанную веревку, я увидел все тот же тусклый свет под самым сводом сифона. Подобравшись насколько можно ближе к Саше, метров на шесть, и завязав узел на конце, я бросил веревку, целясь на свет фонаря. Веревка тут же ушла под воду. Я вытянул ее и бросил во второй раз. С тем же исходом. Когда я кричал: "Хватай веревку", все еще прижатый лицом к потолку, Саша каким-то чудом на миг упирался в подводный потолок своей левой рукой, в которой он все мертвой хваткой удерживал мешок, а правой как слепой пытался схватить невидимую веревку. Это были самые опасные моменты. Я понял, что так мы не победим. К счастью, случилось озарение. Я сорвал с руки брезентовую варежку, надул ее и завязал раструб веревкой. Брезентовый пузырь быстро опадал, но быстрый поток успел доставить перчатку прямо к Сашиной руке...

Помню как час спустя мы сидели промокшие насквозь в недрах Пятого Завала. В чем мать родила, но в сапогах, Саша монотонно ходил взад и вперед с примусом в руке вдоль каменной плиты, на которой были развешаны мокрые пятерки, десятки, паспорт и план только что открытых залов и проходов. Вода поднялась на 15 м и стояла метрах в пяти ниже нас, полностью отрезав путь назад к нашему (может быть затопленному) лагерю. Но отсюда, мы в любой момент могли уйти выше.

Мораль сей истории такова. Не будь этого эпизода с заблуждением, мы, во-время предупрежденные о паводке, т.е за два-три часа до паводка, могли бы отсидеться без особых приключений. На следующий, 1978 год, мы опять восстановили телефон и благополучно переждали два наводнения в зале Победы. В 1979 году мы с Татьяной Немченко, работая в Снежной вдвоем, протянули телефон до Глиняного завала, и пережили два паводка. В 1980 году, работая уже вшестером, протянули провод до зала Икс (почти до дна Снежной) – и снова без особых потрясений пережили два паводка. Как-то летом в середине восьмидесятых годов, я наблюдал как болгарская экспедиция отправилась в Снежную без телефона. Я сказал им: "Ребята, вы рискуете". Я, помнится, даже сказал: "Ребята, вы очень даже рискуете". Но кто слушает такие предупреждения?! Обычно об этих фразах вспоминают только потом, в таком духе, что "нагоняют, понимаешь, здесь страх", или "надо же быть такими пнями – нас ведь предупреждали!". Ведь спелеологией в основном занимаются молодые люди.

На всякий случай, еще два признака надвигающегося паводка. Если телефон трещит десятки раз в минуту, - значит наверху гроза. Если давление повышается на 20-30 метров в час, значит наверху ливень. Надо помнить, что мутнеющая вода на основной реке Снежной - признак очень скорого паводка, - считанные минуты. На притоках чаще случаются ударные паводки, когда вал воды прибывает как поезд-экспресс. Соответственно паводок на основной реке прибывает волнами.

Теперь, когда пещеры Кавказа возглавляют списки самых глубоких и сложных пещер Мира, оставив Снежную во втором десятке, мне думается, что спелеологам, планирующим летние экспедиции, стоит всерьез позаботиться о (беспроводных) телефонах. Примеров и опытов паводков накоплено много. Вспомните еще случай в пещере Пантюхинской на Западном отроге Бзыбского хребта, когда спелеологи не только оказались затопленными, но еще и глубоко под водой! Не будь этого воздушного пузыря... Или как в зале Икс Олег Демченко убегал от паводка в сапоге на три размера меньше, чем он мог теоретически надеть. Или как первые исследователи Снежной, Володя Глебов, Муся Григорян и Леша Захаров сидели восемь часов на узкой полке свесив ноги над беснующейся рекой в районе Четвертого завала. Позже, по пузырям на потолке, мы поняли что этот завал в очень сильные паводки (раз в несколько лет) заполняется под самый потолок.

Пока все кончалось благополучно, иногда like a miracle...

Тексты | Ржавая подкова